Марлен Дитрих и Паустовский

Когда Марлен Дитрих приехала в Советский Союз ее спросили:- Что бы вы хотели увидеть в Москве? Кремль, Большой театр, мавзолей? И эта недоступная богиня вдруг тихо ответила:- Я бы хотела увидеть советского писателя Константина Паустовского.

Это моя мечта много лет! Сказать, что присутствующие были ошарашены, — значит не сказать ничего. Мировая звезда — и Паустовский?! Но всех — на ноги! И к вечеру Паустовского, уже тяжелобольного, наконец, разыскали.

То, что произошло тогда на концерте, стало легендой. На сцену вышел, чуть пошатываясь, старик. И тут мировая звезда, подруга Ремарка и Хемингуэя, вдруг, не сказав ни слова, опустилась перед ним на колени в своем вечернем платье, расшитом камнями.

Платье было узким, нитки стали лопаться и камни посыпались по сцене. А она поцеловала его руку, а потом прижала к своему лицу, залитому абсолютно не киношными слезами. И весь большой зал сначала замер, а потом вдруг — медленно, неуверенно, оглядываясь, как бы стыдясь чего-то, начал вставать. И буквально взорвался аплодисментами.

А потом, когда Паустовского усадили в кресло и зал, отбив ладони, затих, Марлен Дитрих тихо объяснила, что самым большим литературным событием в своей жизни считает рассказ Константина Паустовского «Телеграмма», который она случайно прочитала в переводе в каком-то немецком сборнике.

С тех пор я чувствовала некий долг, поцеловать руку писателя, который это написал. И вот, сбылось! Я счастлива, что я успела это сделать. Спасибо!

Почти полвека спустя такой же любовью к русской литературе удивил принимающую сторону режиссер Квентин Тарантино. Прилетев в Москву, прямо у трапа самолета он попросил отвезти его на могилу Бориса Пастернака. В проливной дождь он действительно приехал на Переделкинское кладбище, где захотел побыть один и долго сидел у могилы поэта.